Едва появившись, колючая проволока стала не просто инженерным объектом, но и мощным визуальным знаком. В литературе Франц Кафка во время Первой мировой войны описал аппарат, вписывающий заповеди иглами в тело осуждённого — метафору проникающей власти. В живописи и фотографии середины XX века концлагерные ряды проволоки на столбах превратились в символ абсолютной несвободы. Стивен Спилберг в фильме «Список Шиндлера» активно использует кадры с колючей проволокой в концлагерях, и некоторые критики отмечают, что в отдельных композициях перевёрнутые шипы напоминают готический орнамент страдания. В стрит-арте работа Бэнкси «Love Hurts» (2012), где красный воздушный шар в форме сердца с пластырем висит на колючей проволоке, мгновенно считывается как противостояние человечности и насилия.
Психологи искусства объясняют это мгновенной активацией «контурного предвзятости» (также известного как эффект угловой угрозы): шип и ромбовидная тень вызывают физиологическую реакцию тревоги даже на холсте. Современные инсталляции используют нержавеющую проволоку с затупленными шипами, тем самым создавая двойственное ощущение — агрессивная форма, лишённая травмирующей сути. Так колючая проволока из утилитарного предмета превратилась в универсальный культурный код, наполненный смыслами контроля, боли и надежды на освобождение.